цветы,букеты

[more=more] [/more]

Фритиллярия - оригинальное весеннецветущее рас...

- СВЕТИТЬ ВСЕГДА,СВЕТИТЬ ВЕЗДЕ,СВЕТИТЬ ВСЕМ ЛЮДЯМ НА ЗЕМЛЕ!

Фритиллярия - оригинальное весеннецветущее растение. По своей необычной окраске она может соперничать даже с орхидеями. Этот цветок имеет множество названий, у нас их окрестили "царской /или императорской/ короной"
В естественной среде он произрастает в Восточных Гималаях, горах Ирана и Афганистана, на влажных субальпийских лугах и каменистых осыпях. Попав в Европу в 1570 году, он получил название императорская корона /Corona imperialis/.

И действительно, скромности в нем совсем нет, а о поистине королевской гордыне говорят высокий рост /почти 1 метр/, экстравагантность вздыбленных, как зубцы короны, листьев и роскошь ярких крупных колокольчатых цветков /до 6 см в диаметре/, количество которых может достигать 12. Даже крупные тычинки, и те по-царски выглядывают наружу. Надо заметить, что эта „королевская особа“ имеет и свои недостатки: луковицы имеют характерный, довольно неприятный запах., но к моменту цветения запах становится почти незаметным. Считается, что таким образом цветы защищаются от мышевидных грызунов. А еще после цветения он очень быстро из „царственной особы“ превращается в „нищего“, уступая место летним цветам.

В Европе известна легенда о происхождении царской короны. Будто бы этот цветок цвёл в гефсиманском саду в ту пору, когда Иисуса Христа арестовывали из-за предательства Иуды. Его колокольчики были снежно-белого цвета и не свешивались, а росли вверх. Когда Христос пошёл молиться, оставив своих учеников, все окружающие цветы склонили свои головки до самой земли. И только царская корона продолжала держаться прямо. Когда Христа уводили под арест, он взглянул на цветок. Во взгляде его было столько грусти, что царская корона не выдержала и склонила свои цветки. Лепестки её окрасились краской стыда, колокольчики навечно склонились и больше никогда не распрямлялись.
Активное цветение происходит в апреле – мае – июне.
Семенная коробочка имеет шестигранную форму, заполненную светло-коричневыми семенами. По мере старения цветки отклоняются от цветоноса, ко времени опадания лепестков завязи расположены уже горизонтально и продолжают свое движение кверху. Семенные коробочки, размером почти с исходный цветок, торчат уже вертикально вверх, созревая – растрескиваются.

ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ

БУКЕТ
В.Солоухин

Я их как собирал?
Колокольчик чтоб был к колокольчику,
Василек к васильку
И ромашка к ромашке была.
Мне казалось, что будет красивей букет,
Если только одни васильки,

Или только одни колокольчики,

Или только ромашки одни
Соберутся головка к головке.
Можно стебли подрезать и в воду поставить
в стакан.

Постепенно я понял,
Что разных цветов сочетанье
(Ярко-желтого с белым,
Василькового с белым и желтым,
Голубого с лиловым,
Лилового с чуть розоватым)

Может сделаться праздником летних
полуденных красок,
Может сделаться радостью. Надо немного условий:
Просто капельку вкуса
Или, может быть, капельку зренья -
И букет обеспечен. Хватает в июне цветов!

Так я их собирал. Но
(Во всем виновата незрелость)
Я наивно считал,
Что простые, невзрачные травы
(Это кажется нам, будто травы бывают невзрачны)
Недостойны приблизиться
К чистым, отборным и ясным,
Собираемым мною в букет, удостоенным чести
цветам.
Обходил я пырей,
Обходил я глухую крапиву,
╚Лисий хвост╩ обходил, и овсюг, и осот полевой,
И пушицу,
И колючий,
Полыхающий пламенем ярым,
Безобразный, бездарный татарник.
Им, конечно, хотелось. А я говорил с укоризной:
"Ну, куда вы?

Вот ты, щавеля лопоухого стебель,
Полюбуйсь на себя, ну куда ты годишься?
Разве сор подметать?
Ну, допустим, тебя я сорву..."
И затем,
Чтоб совсем уж растение это унизить,
Я сорвал
И приставил метельчатый стебель к букету,
Чтобы вместе со мной все цветы на лугу посмеялись
Сочетанью ужасному розовой "раковой шейки"
И нелепой метелки.
Но...
Не смеялся никто.
Даже больше того (что цветы!), я и сам не смеялся.
Я увидел, как ожил, как вдруг засветился букет,
Как ему не хватало
Некрасивого, в сущности, длинного, грубого
стебля.

Я крапиву сорвал,
Я приставил к букету крапиву!
И - о чудо! - зеленая, мощная сочность крапивы
Озарила цветы.
А ее грубоватая сила
Оттенила всю нежность соседки ее незабудки,
Показала всю слабость малиновой тихой
гвоздички,
Подчеркнула всю тонкость, всю розовость
"раковой шейки".
Стебли ржи я срывал, чтоб торчали они из букета!
И татарник срывал, чтоб симметрию к черту
разрушить!
И былинник срывал, чтобы мощи косматой
добавить!
И поставил в кувшин,
И водой окатил из колодца,
Чтобы влага дрожала, как после дождя проливного,
Так впервые я создал
Настоящий,
Правдивый букет.

ЦВЕТЕНИЕ САКУРЫ

Как прекрасен и загадочен этот мир....

Цветение сакуры - символ красоты и быстротечности бытия

В Японии полагают, что тому, кто не воспринимает красоту Природы, нельзя доверять ни в чем, поскольку у него «сердце из камня». С каждым временем года у японцев были связаны определенные обычаи и обряды. Особую известность получили ханами – любование цветами. Аромат лепестков сакуры нежность самого совершенства несут теплоту радости розовый ветер блаженства

Японскую сакуру на Западе именуют горной вишней или дикорастущей черешней. Цветы ее, прекрасные, нежные, считаются олицетворением человеческой жизни, воплощением красоты японских женщин и национальным символом Японии. Ее можно встретить в Японии повсюду: в горных районах, по берегам рек, в городских и храмовых парках.

ЛЕГЕНДЫ О САКУРЕ "Когда спустившемуся с высоких Небес на острова Японии богу Ниниги были предложены на выбор две дочери бога гор, он выбрал младшую сестру по имени Цветущая, а старшую, Высокую Скалу, — отослал отцу, поскольку он счел ее безобразной. Тогда отец разгневался (старшая дочь есть старшая дочь) и поведал о своем первоначальном замысле: если бы Ниниги выбрал себе в супруги Скалу, жизнь потомков Ниниги была бы вечной и прочной — подобно горам и камням. Ниниги совершил неправильный выбор, и потому жизнь его потомков, то есть всех японских людей, начиная от самих императоров и кончая простолюдинами, будет бурно-прекрасной, но недолговечной — как весеннее цветение..."Словно модница Надушилась сакура С приходом весны. Сердце пьянит аромат! Зрелище радует глаз! Сакура весной, Словно белые ночи, Волшебно бела.

"Каждый цветок сакуры рассказывает, по японскому поверью, о судьбе ребенка. Существует легенда: чтобы доказать правителю Сегуну жестокость князя Хотты, смелый старшина деревни Сакура привел к нему своих детей и показал их спины, сплошь покрытые побоями княжеских слуг. Наказанный Хотта затаил смертельную обиду на жалобщика. Ему удалось тайком схватить Сакуру с детьми, привязал их к вишне и запорол до смерти. С тех пор вишни в Японии цветут розовыми цветами, ведь их окропила кровь безвинных детей сакуры. Грустная легенда придает сакуре особую загадочность. А очарование цветущего дерева недаром породило в Японии ритуал любования цветущей сакурой и любимый народный праздник, совпадающий с приходом нового года...." Ты плыла по цветущим аллеям, Напевая с весенними птицами. Утомить наважденьем не смея, Укрывалась от взгляда ресницами. Ты являла собой бесконечность, Орошая капелью растения, И представилась: «Я - твоя вечность», Словно свыше, без тени сомнения. Это выросло в новую сущность И затмило иные потребности, Погружаться в беспечную лунность И тонуть в перламутровой нежности. Отпустила уставшая бренность, На мгновенье услышав оракула: Все, что вне – неизбежная тленность, Все, что в ней – вездесущая сакура. Миг цветения сакуры Наша жизнь хрупка и быстротечна, Словно сакуры цветение весной, И красива также, и беспечна, Мимолетна и порывиста порой. Падает в холодные объятья, Лепесток за лепестком цветка И останется совсем без платья, Вишня – грациозна и легка. Вот и мы распустимся на радость Нашим близким людям и друзьям. Бестолково проживем ту малость, Что дана нам Богом, как изъян. Опадём, как опадает вишня, Упадем на землю, как цветы, Будем пребывать в затишье, Не нужны нам будут и мечты. Нам любовно созерцать цветенье, Нашей жизни и непостоянства бытия? Либо осознать, что жизнь - творенье, Наших мыслей, действий. И пройдя, Этот миг с рождения до смерти, Нам не страшно будет опадать. Так задумано уж в этой круговерти Завтра снова нам придется расцветать (из сети) Цветение сакуры очень кратковременно, и это явление символизирует для японцев скоротечность всего в этом мире. Бело-розовое чудо длится всего несколько дней, а иногда лишь несколько часов, и для путешествия в Японию это – одно из самых благоприятных времен года.

Лилии

Как прекрасен и загадочен этот мир....

Лилии были известны людям за тысячи лет до нашей эры и выращивались как пищевые, лекарственные и декоративные растения. По географическому происхождению лилии делят на европейские, кавказские, азиатские и североамериканские. Многие дикорастущие виды из-за высокой декоративности цветков были введены в культуру и послужили основой для создания около 4 тысяч сортов. Среди декоративных растений лилии занимают одно из ведущих мест благодаря красоте, разнообразию форм, аромату и богатой окраске цветков: белой, кремовой, розовой, сиреневой, жёлтой, абрикосовой, оранжевой, красной. Белая лилия. Она невинна и чиста, Как признак истинного вкуса, И непорочна красота - Надежды символ, любви муза. Она как молоко бела, Она - вечерняя молитва. Божествен запах и нежна, И гордостью в сердца проникла. Цветова Т.И. * цветок архангела Гавриила и династии Бурбонов. Об этих прекрасных цветах было сложено много историй, мифов и легенд. [more] Издавна люди поклонялись лилии как одному из самых прекрасных созданий на земле. Даже пожелание благополучия звучало так: "Пусть твой путь будет усыпан розами и лилиями". Белая чудная лилия — этот символ невинности и чистоты — имеет также в мифологии свою интересную легенду. Греки приписывали ей божественное происхождение; по их словам, она выросла из молока матери богов — Юноны. Рассказывают, что фиванская царица красавица Алкмена, мать Геркулеса, боясь мести ревнивой Юноны, чтобы укрыть рожденного ею от Юпитера Геркулеса, положила его под густой кустарник; но Минерва, знавшая божественное происхождение малютки, нарочно повела Юнону к этому месту и показала ей бедного, покинутого своей матерью ребенка. Здоровый, прелестный мальчуган очень понравился Юноне, и как защитница и покровительница всех новорожденных она согласилась дать томившемуся от жажды малютке пососать своего молока. Но мальчик, почувствовав в ней инстинктивно своего врага, так сильно укусил ее, что она, вскрикнув от боли, грубо оттолкнула его. Молоко брызнуло и, разлившись по небу, образовало Млечный путь, а несколько капель его, упав на землю, превратилось в лилии. По этой-то причине цветы эти у греков носили также название и роз Юноны. И у древних иудеев цветок этот пользовался большой любовью и славой непорочности. По еврейским сказаниям, он рос в раю как раз во время искушения Евы диаволом и мог оскверниться им; но и среди искушения остался он так же чист, как был, и ничья грязная рука не осмелилась коснуться его. Вследствие этого евреи украшали им не только священные алтари свои, но нередко и чело своих венценосцев, как, например, царя Соломона. А великий тирский архитектор, строивший храм Соломона, придал изящную форму лилии чудным капителям громадных колонн этого храма и украсил изображениями лилии его стены и потолок, разделяя с евреями мнение, что цветок этот красой своей будет способствовать усилению молитвенного настроения среди молящихся в храме. По этой же причине, вероятно, Моисей приказал изображением лилии украшать седьмисвечник и придавать ее форму купели, где умывался первосвященник. Существует также предание, что под лилией находилась колыбель Моисея, но, конечно, не под белой, а под желтой, которая обыкновенно растет среди тростников и камышей. Лилия встречается и у египтян, у которых ее изображение то и дело попадается в иероглифах и обозначает то кратковременность жизни, то свободу и надежду. Кроме того, белыми лилиями, по-видимому, украшали тела умерших молодых египетских девушек; подобная лилия была найдена на груди мумии молодой египтянки, хранящейся теперь в Луврском музее в Париже. Из этого же цветка египтяне готовили знаменитое в древности благовонное масло — сузинон, о котором подробно говорится у Гиппократа в его трактате «О природе женщины». Немалую роль играла лилия и у римлян, особенно в их цветочных празднествах, посвященных богине весны — Флоре. Празднества эти происходили ежегодно в последних числах апреля и представляли собой игрища, где женщины при звуках труб и литавров состязались в борьбе и беге. Победительницы получали в награду венки из цветов, их засыпали, как это и ныне часто делается при чествовании победителей на играх, целым дождем цветов. При поднесении венков появлялась статуя самой богини, украшенная цветами и гирляндами и покрытая розовым покрывалом, которое она придерживала правой рукой; в левой же у нее находились горох и бобы, которые эдилы во время этих игр бросали горстями, как лакомства, римской черни. Празднества эти были основаны возлюбленной Помпея, Аккой Лауренцией, которую за необычайную красоту другой ее поклонник, Цицелий Метелл, причислил даже к сонму богинь, поставив ее изображение в храме Кастора и Поллукса. Лилия встречалась также и в древнегерманской мифологии, и бог грома Тор всегда изображался держащим молнию в правой руке, а скипетр, увенчанный лилией, в левой. Ею же украшалось чело древних обитателей Померании во время празднеств в честь богини весны, а благоухающий ее венчик служил в германском сказочном мире волшебным жезлом для Оберона и жилищем маленьких сказочных созданий — эльфов. По этим сказаниям, каждая лилия имеет своего эльфа, который вместе с нею родится и вместе с нею умирает. Венчики этих цветов служат этим крошечным созданиям колокольчиками, и, качая их, они созывают на молитву своих благочестивых собратьев. Молитвенные эти собрания происходят обыкновенно в поздний вечерний час, когда в садах все успокоилось и погрузилось в глубокий сон. Тогда один из эльфов бежит к гибкому стеблю лилии и начинает его качать. Колокольчики лилий звонят и будят своим серебристым звоном сладко спящих эльфов. Крошечные существа просыпаются, вылезают из своих мягких постелек и молча с важностью отправляются в венчики лилий, которые служат им в то же время как бы молельнями. Здесь они преклоняют свои колена, складывают набожно ручки и благодарят в горячей молитве Создателя за ниспосланные им блага. Помолившись, они так же молча спешат назад в свои цветочные люлечки и вскоре опять засыпают глубоким, беспечным сном... Но нигде лилия не имела такого исторического значения, как во Франции, где с ней связаны имена основателя французской монархии Хлодвига, королей Людовика VII, Филиппа III, Франциска I и целая легенда о появлении ее на знамени французских королей. Об этом появлении знаменитых трех золотых лилий старинные предания сообщают следующее. Хлодвиг, будучи еще язычником, видя в сражении при Толбиаке, что аллеманы4, с которыми он вел войну, берут верх над его воинами, воскликнул: «Христианский Бог, Бог, которому поклоняется моя жена Клотильда (дочь короля Хильпериха, христианка), помоги мне одержать победу, я верю в Тебя!» И тогда внезапно явился ему ангел Божий с ветвью лилий и сказал, чтобы отныне он сделал этот цветок своим оружием и завещал его своим потомкам. В ту же минуту солдат Хлодвига охватило необычайное мужество, с обновленными силами они устремились на врага и обратили его в бегство. В благодарность за это Хлодвиг в 496 году н.э. отправился в Реймс и со всеми своими франками, их женами и детьми принял святое крещение. И вот с этих-то пор лилия становится во Франции эмблемой королевской власти под сенью церкви. Но полученная от ангела Хлодвигом лилия, по мнению многих ученых, была не белая, а огненно-красная. Это был, по их мнению, тот самый цветок, который рос в Восточной Фландрии, в речке Ли (Lys), вливающейся в Шельду, где произошла битва Хлодвига, после которой победоносные воины его, нарвав лилий, возвратились на родину с венками из этих цветов на голове. От названия этой же речки, вероятно, произошло и французское название цветка — (Ли, лис). Обращение Хлодвига в христианство произошло, как мы видели, еще в V веке, и с этих пор проходит много столетий, а о лилии во французских хрониках больше ничего не говорится. Единственным воспоминанием о ней за это время является лишь увенчанный этим цветком скипетр первых французских королей, хранящийся в Сен-Жермен-де-Пре, старейшей из церквей Парижа, построенной еще в ХП столетии. В ХП же столетии избирает лилию своей эмблемой и Людовик VII, когда, отправляясь во второй крестовый поход как начальник отдельного отряда, по обычаю того времени, должен был избрать себе какой-нибудь девиз для помещения на знамени. Он избирает ее, с одной стороны, потому, что название ее, произносившееся тогда Loys (Лои), имеет некоторое сходство с его именем — Louis (Луи), а с другой, в воспоминание о том, что король Хлодвиг с ее помощью одолел врагов христианства; он же идет тоже на борьбу с неверными. Кроме того, эти лилии должны были напоминать его воинам еще и геройский подвиг государя, который изгнал из их отечества римлян и был снователем французской монархии. Таким образом, здесь в первый раз появляется то белое знамя с тремя золотыми лилиями, которое становится впоследствии эмблемой королевской власти и преданности папскому престолу. Лилия встречается также в гербе Людовика IX Святого, но только вместе с маргариткой, которую он присоединил в память об его любимой жене Маргарите. Три лилии красовались также и на его знаменах во время предпринятых им крестовых походов и обозначали сострадание, правосудие и милосердие — три добродетели, которыми отличалось все царствование этого добрейшего из королей. Форму лилии придавали также, как мы уже говорили, концу скипетра, и сама Франция называлась царством лилий, а французский король — королем лилий. Про лилии говорили: «лилии не прядут», указывая тем, что на французском престоле не может быть женщина, а выражение «etre assis sur des lys» обозначало занимать высокую должность, так как лилиями были украшены не только все стены судилищ, но даже и сиденья стульев. В Германии с лилией связано также немало сказаний о загробной жизни. Она, как и надгробная роза, служит у немцев свидетельством то преданности, то посмертной мести покойника. По народному поверию, ее никогда не сажают на могилу, а она сама вырастает здесь под влиянием какой-то невидимой силы, и вырастает преимущественно на могилах самоубийц и людей, погибших насильственной и вообще страшной смертью. Если она вырастает на могиле убитого, то служит знаком грозящей мести, а если на могиле грешника — то прощения и искупления им грехов. Такое поверье даже рассказано в известной средневековой балладе «Слуга убийцы». Баллада эта рассказывает, как одна благородная дама по желанию своего возлюбленного уговорила преданного ей слугу убить своего мужа, напав на него врасплох среди поля. Слуга выполняет поручение, прекрасная дама хвалит его и щедро награждает; но когда она проезжает на своем сером коне по полю, где совершено убийство, то вдруг растущие тут белые лилии начинают грозно кивать ей головками. Страх и угрызение совести овладевают ею, ни днем, ни ночью она не находит более покоя и идет в монастырь. На лилиях же, выражающих искупление грехов, появляются всегда какие-нибудь написанные золотыми буквами слова. О таких словах говорится в средневековых песнях о рыцарях-разбойниках Шютензаме и Линденшмите, пойманных и казненных нюрнбергцами, а также в песне о графе Фридрихе, убившем нечаянно выпавшим у него из ножен мечом свою невесту. В отчаянии ее отец убивает его, и песня кончается словами: «Прошло три дня, и на его могиле выросли 3 лилии, на которых было написано, что Господь принял его к себе, в свои святые обители». Наконец, она служит как бы приветом покойника оставшимся на земле дорогим для него существам, вследствие чего существует даже поверье, что этот цветок сажается на могиле духом покойника. Скажем еще, что некоторые кавказские лилии могут под влиянием дождя желтеть и краснеть, и потому кавказские девушки пользуются ими для гадания. Избрав бутон лилии, они раскрывают его после дождя, и если он окажется внутри желтым, то суженый их неверен, если же красным — то по-прежнему любит.